Трудовая Самара

Первые признаки большого цунами
Если локальные протесты будут расти с такой же скоростью, скоро они начнут объединяться и расширяться.
По данным мониторинга трудовых протестов Центра социально-трудовых прав, который вот уже 8 лет ежемесячно публикует свои данные, еще в декабре 2014 г. был зафиксирован скачок числа протестных акций работников более чем на 30%. Обычно в конце года количество протестов снижалось и вдруг резко подскочило: кризис пришел раньше, чем Новый год.
Почти каждый месяц 2015 г. фиксировались рекордные показатели. Февраль — 39 протестов (обычно около 15), март — 40 (обычно около 20), июль — 41 (в среднем около 25). Обычные среднегодовые значения (около 250 протестов в год) были превышены уже к концу лета. Декабрь 2015 г. стал рекордным месяцем за 8 лет наблюдений — 53 раза работники организовывали протестные акции.
А всего за год зафиксировано 409 трудовых протестов, на 40% больше, чем в прошлом году, и на 76% больше, чем средний показатель 2008–2013 гг.
Рекордным оказалось не только общее число протестов. В рамках мониторинга особо выделяются акции с полной или частичной остановкой работы, т е радикальные протесты, в ходе которых работники переходят от слов несогласия и демонстрации своего отчаянного положения к конкретным действиям. Российские работники 168 раз останавливали работу в знак протеста. Это на 73% больше, чем в прошлом году, и на 87% больше, чем в среднем за период 2008–2013 гг. Увеличилась и доля акций с остановкой работы в общем количестве протестов. Обычно треть всех протестов сопровождается остановкой работ, а в 2015 г. этот показатель увеличился до 41%.
Главной причиной, побудившей работников протестовать, стали невыплаты зарплаты — 48%.
 В 2008 г. 58% выступлений работников были вызваны этой причиной, и ежегодно ее доля снижалась вплоть до 2013 года — 29%. Такая тенденция порождала надежду, что столь позорное для общества и экономики явление со временем исчезнет. Но уже в 2014 г. доля неплатежей среди остальных причин подскочила до 38%, а через год стало окончательно ясно: тенденция переломилась, невыплаты зарплаты опять стали главной причиной протестов.
Важные сдвиги произошли в отраслевой структуре.
В 2008 г. половина всех трудовых протестов возникала в промышленности, главным образом потому, что там активно действовали профсоюзы, которые при всех своих недостатках фиксировали нарушения прав и позволяли работникам организовывать трудовые споры и протесты. Но в 2015 г. на долю промышленности приходится всего лишь 30%, т е
протесты сместились в другие отрасли — на транспорт, в строительство, в бюджетный сектор.
С этим сдвигом связана еще одна особенность: увеличение доли стихийных протестов в последние 2 года. Протестовать начали работники тех отраслей, в которых раньше о них и не помышляли, — таксисты, медики, официанты. Раньше они либо мирились со своим положением, но обстановка изменилась: терпеть стало невозможно, а уходить некуда. И тем, кто никогда не помышлял о протестах, приходится учиться тому, как отстаивать свои интересы.
Специфика протестного движения такова, что, не имея возможности использовать закон для разрешения противоречий, работники или их представители вынуждены придумывать что-то особенное, позволяющее услышать их. Кто-то пишет письма губернаторам, депутатам и самому президенту, кто-то выходит на митинги, в одиночку или группами, кто-то, доведенный до отчаяния, бросает работу и требует задержанную зарплату, наконец, есть те, кому уже нечего терять, и они объявляют отчаянные голодовки.
Наблюдения за трудовыми протестами на протяжении 8 лет позволили выделить их главную особенность: практически все они были изолированными. Каждый решал проблему на своем предприятии со своим работодателем.
Данные 2015 г. позволили дать ответ, что будет происходить с локальными протестами, если их станет много, — они будут сливаться, соединяться.
Уже в 2012 г. в рамках мониторинга пришлось выделить особую категорию трудовых протестов, которые происходили одновременно в разных регионах.
Таких сложных межрегиональных протестов пока немного — 1% в 2012 г. и 3,5% в 2015 г. Но вот их масштаб существенно изменился. В предыдущие годы обычная межрегиональная акция охватывала 2-4 региона. Но в 2015 г. акция дальнобойщиков, по имеющимся данным, проходила сразу в 43 регионах.
Майские протесты учителей и вузовских преподавателей в рамках профсоюзной кампании «За право учиться и возможность учить!» охватили 20 регионов. Преподавателей в этой акции активно поддержали другие бюджетники — медики из профсоюза «Действие». Серия митингов и пикетов солидарности с бастующими работниками подмосковной логистической компании ПДК (ЕМЕХ) прошла в десятке городов, где у фирмы есть партнеры, которых профсоюзные активисты предупреждали, что их партнер может оказаться ненадежным из-за своей антипрофсоюзной политики. Также в десятке городов состоялись митинги в поддержку бастующих докеров С-Петербургского порта.
Помимо межрегиональных, появились межотраслевые акции, когда работники разных предприятий и отраслей выходят на совместные протесты.
В октябре — ноябре в Алтайском крае состоялась серия пикетов, в которых участвовали медики, учителя, работники культуры и представители других отраслей. Главная причина — попытка местных властей урезать бюджетные расходы на зарплату в этих отраслях. А на Урале в декабре к митингу горняков, требующих индексации зарплаты, присоединились лесопереработчики из соседнего города, выступающие против сокращения рабочих мест. Их поддержали местные медики, которые двумя неделями раньше организовывали акции против уменьшения размеров зарплаты.
Но и это еще не все. В Иванове в декабре состоялся митинг, на который собрались рабочие, протестующие против задержек зарплаты, обманутые дольщики, а также пенсионеры, возмущенные намерением властей урезать льготы. Здесь уже трудовой протест сливается с коммунальным и социальным. Формируется новая протестная среда, в которой людей, работающих на разных предприятиях, разные причины выводят на общий митинг. Можно не сомневаться, что скоро таких акций станет больше и напряженность будет нарастать.
Много лет профсоюзы требуют изменения трудового законодательства для упрощения процедуры организации забастовки. Власти отказывают, боясь, что кто-то начнет раскачивать лодку. Но не стоит забывать, что большинство протестов возникает по вполне реальным и значимым причинам. Так что с раскачиванием лодки, скорее всего, удастся справиться. А вот поднимающуюся волну протестов, сливающихся друг с другом, соединяющихся с иными формами протестного движения остановить вряд ли удастся.
Можно делать вид, что всего этого нет, и даже радоваться отсутствию видимых признаков массового возмущения. Только вот почему-то в памяти всплывает образ пляжных туристов, которые, увидев воду, отступившую на десятки метров, радостно бегут собирать ракушки, не думая, что это может быть первым признаком большого цунами.
Петр Бизюков , ведущий специалист социально-экономических программ Центра социально-трудовых прав http://www.gazeta.ru/comments/2016/01/15